Обсуждаем

Б. Альтшулер:     По существующим, утвержденным Правительством в 2000 году правилам органы опеки и попечительства обязаны контролировать условия проживания и воспитания усыновленных детей в течение трех лет после усыновления. Еще серьезнее, на уровне федерального законодательства, требования о контроле за проживанием и воспитанием детей, взятых в опекунские или приемные семьи.

На практике этот контроль практически повсеместно осуществляется формально. Иначе и быть не может, если учесть огромную нагрузку на каждого сотрудника органов опеки и попечительства. К тому же это ведь административные органы, их сотрудники - не социальные работники, не психологи и т.п.

Реальный, не формальный контроль возникает только в тех случаях, когда команда профессионалов-специалистов осуществляет сопровождение принимающих семей, оказывает всяческую помощь и услуги при возникновении проблемных ситуаций.

Об этом говорит опыт работы служб по патронату в детском доме № 19 г. Москвы (директор М.Ф. Терновская) или, например, опыт превращенного в службу по патронату специального (коррекционного) дошкольного детского дома г. Смоленска (директор С.Н. Кузьменкова) – см.  http://pravorebenka.narod.ru/docs/reform_kuzmenkova.doc

Б. Альтшулер:    По нашему мнению это было бы странно, так как вопросы образования – это только часть проблемы сиротства. Пролечить от алкоголизма папашу, помочь с ремонтом запущенной квартиры, договориться с районным бизнес сообществом о выделении квот для трудоустройства "пролеченных родителей-алкоголиков", тем временем осуществлять плотный социальный патронат их детей, по возможности, стараясь не изымать их из семьи – такого типа работу ведет, например, Центр "Семья" Каширского района Московской области. Но причем здесь проект "Образование"?

С. Сорокина:     Однако,  согласимся, что в вопросах выявления тех детей, которые образования не получают, и обеспечения их образованием вопросы предотвращения социального сиротства и вопросы образования оказываются взаимосвязаны. Потому что для того, чтобы ребенок вернулся в школу, необходимо сделать так, чтобы он не убегал из дома по причине насилия, голода и в целом пренебрежения родителями своими обязанностями.

Б. Альтшулер: Там, где работа по передаче детей в семьи начинается, там результаты очень значимые и достигаются быстро. В течение года вышеуказанная служба по патронату г. Смоленска устроила в семьи более 60 детей, почти все очень больные дети, не менее 4-х диагнозов у каждого, для некоторых была бы одна дорога – в страшный собезовский интернат на всю жизнь. А в семьях эти дети нормально развиваются, и практически нет возвратов. Это чудо сделала именно патронатная форма воспитания, при которой семья получала мощное сопровождение и помощь. А примерно через год-полтора многие из этих патронатных родителей почувствовали себя уверенно и перешли на более независимую форму опекунской или приемной семьи.

Вопрос о сроках всегда напоминает известную шутку 90-х годов: журналист спрашивает эксперта: "Скажите, скоро ли будет свет в конце туннеля российских реформ?", ответ эксперта: "В туннель еще не въехали". Вот когда "въедем в тоннель" в деле семейного устройства сирот, тогда и сами удивимся как быстро решаются казавшиеся неразрешимыми проблемы. И если бы депутат Е.Ф. Лахова не встала грудью на пути патроната, если бы патронатное воспитание и социальный патронат были узаконены на федеральном уровне, и часть существующих интернатных учреждений была бы тогда преобразована в Центры профилактики сиротства, семейного устройства  и сопровождения принимающих семей" то процесс пошел бы очень быстро. Сегодня есть законопроект, разработанный в Минобрнауки России прошлым летом, принятие которого способно резко улучшить ситуацию. И есть другой законопроект – "Об опеке и попечительстве" (авторы депутаты Е.Ф. Лахова, П.В. Крашенинников и др.), который направлен на консервацию существующей системы, способной только на "производстьво сирот" и заполнение ими госучреждений. Вопрос о сроках – это вопрос о том, что сейчас, сегодня мы можем  сделать, чтобы поддержать позитивные законодательные инициативы и противостоять деструктивным. "Грядущее свершается сейчас" - А. Тарковский.

С. Сорокина: не будем забывать, однако, что полностью ликвидировать государственные сиротские учреждения вряд ли удастся даже при самом благожелательном отношении общества к проблеме сиротства. Всегда были и, к сожалению, будут дети, которых не возьмут в приемные семьи. Для них все равно нужны будут детские дома и интернаты, но иного качества: небольшие, с маленькими группами, максимально приближенные к семейной обстановке…

Б. Альтшулер:    Поэтому и необходима норма патронатной семьи, в  том числе и возможность потенциальному усыновителю взять ребенка в семью в качестве патронатного воспитателя, чтобы лучше разобраться, адаптироваться к новой ситуации. Мы уже говорили, что адаптационный патронатный период в Смоленске помог обрести постоянную семью даже очень больным детям. Одним словом, для решения проблемы, о которой Вы говорите, надо поганой метлой гнать из Госдумы депутатов, которые выступают против патроната.

С. Сорокина:     В России, как и везде, детям в разных семьях живется по-разному. Это жизнь. Официальная статистика говорит, что в течение года из российских приемных и опекунских семей отбирают примерно 1000 детей (5-10% случаев по причине жестокого обращения с детьми), тогда как 2500 принимающих родителей в год сами возвращают детей в учреждения, так как "не получилось", не справились.

Известны и жуткие случаи убийства усыновленных детей российским усыновителями. Но все-таки это случаи из уголовной хроники, т.е. их нельзя рассматривать как систему.  Системой в нашей стране является, к сожалению, насилие родителей по отношении к собственным кровным детям. Об этом много информации, доклады Генпрокуратуры…

Б. Альтшулер:      За условиями жизни российских детей, усыновленных за рубеж, существует двойной контроль: согласно законам России и законам принимающего государства. Плохой усыновитель, тем более усыновитель-убийца (как это было в некольких известных случаях) – это страшный удар по репутации агентства, которое по правилам Российской Федерации практически наверняка будет лишено аккредитации (поэтому в большинстве эти трагедии случались в семьях получивших детей по процедуре так называемого "независимого усыновления", когда не было боящегося за свою репутацию агентства).

Б. Альтшулер:      Принципиальное отличие в том, что при патронате существует разграничение ответственности по защите прав и интересов ребенка между патронатными родителями (которые реализуют право ребенка жить и воспитываться в семье и, конечно, отвечают за его жизнь и здоровье) и службой сопровождения ("учреждение по патронату", соответствующий Центр…) , которая тоже за очень многое отвечает.

При передаче ребенка под опеку или в приемную семью вся ответственность по защите прав и законных интересов ребенка ложится на родителей, а органы опеки и попечительства лишь надзирают, контролируют. При патронате ребенком и семьей занимается команда специалистов, на их консилиумах регулярно корректируется план сопровождения семьи и ребенка, решаются оперативно возникающие проблемы. При воспитании ребенка в приемной семье родители сами должны искать нужных специалистов. А найти их не просто и недешево. Поэтому и возвращают детей, с которыми не справились.

С. Сорокина:    Вопрос, может быть, сегодня самый актуальный. Просто необходимо в срочном порядке реализовать законодательную инициативу Минобрнауки России  (см. заявление общественников по веб-адресу http://pravorebenka.narod.ru/docs/2007/PRIZYV092007.doc. На этом сайте размещен и сам законопроект).